Осень 1917 года. В Москве идут бои. В окно монастырской комнаты влетает снаряд и проходит рядом с пожилым монахом, читающим утренние молитвы.
Это Алексей Зосимовский. Вскоре он вместе с другими участниками церковного Собора укроется в подвале. А затем ему поручат вынуть жребий с именем патриарха — первого после более чем двухсотлетнего перерыва.
Почему именно ему?
До монашества он был Фёдором Соловьёвым, диаконом московского храма. Рано потерял жену и хотел уйти в монастырь. Но сначала вырастил сына. Не оставил принятую ответственность ради собственного духовного намерения.
В обитель пришёл с опытом службы в Успенском соборе Кремля. Когда руководитель монастырского хора резко сделал ему замечание, не стал доказывать своё положение. Попросил прощения.
Однажды на занятии заставил ученика стоять за отсутствие ответа. Потом узнал: у юноши болели зубы, ночью он не спал, днём тяжело работал. Алексей позвал его и, по воспоминанию, поклонился до земли, прося простить наказание.
Такой человек оказался перед запечатанным ларцом.
Собор сначала голосованием определил трёх кандидатов: Антония, Арсения и Тихона. Окончательный выбор по установленному порядку совершался жребием после молитвы.
Поэтому Тихон не «победил вопреки голосованию». Голосования выбирали кандидатов, а не окончательного победителя.
18 ноября 1917 года в храме Христа Спасителя Алексей трижды перекрестился, вынул одну из трёх одинаково приготовленных записок и передал митрополиту Владимиру.
Имя прочитал Владимир. На записке был Тихон.
Записки проверили шесть свидетелей. Ларец скрепили печатью. В храм принесли Владимирскую икону Божией Матери. Кандидаты отсутствовали.
Старец не выдал своё предпочтение за Божию волю. Он исполнил порученное Собором.
Получив известие, Тихон вспомнил пророка Иезекииля и свиток со словами о плаче, стоне и горе. Не лёгкое торжество, а предчувствие тяжёлого служения.
Годы гонений подтвердили эту тревогу.
Сам Алексей тоже потерял возможность жить в монастыре. После закрытия Зосимовой пустыни поселился в Сергиевом Посаде, в доме духовной дочери. Слабел, нуждался в уходе, но продолжал молиться.
Однажды его навестил Патриарх Тихон. Больной старец пытался подняться с постели, а патриарх каждый раз просил оставаться лежать.
Когда-то Алексей вынул жребий с его именем. Теперь Тихон пришёл поберечь человека, которому было тяжело. За большим историческим событием оставалась простая забота.
Старец умер в 1928 году. Память о нём продолжала соединять людей. Позднее даже это молитвенное общение стало поводом для обвинений: круг его почитателей представили как враждебную организацию.
Но память сохранялась в домах, рассказах, молитвах. Она пережила годы гонений.
В жизни Алексея смирение не означало незаметность или отказ от ответственности. Оно позволяло сделать важное, не присвоив себе всё происходящее.
Вырастить сына. Признать ошибку перед учеником. Принять замечание. Исполнить церковное поручение без личного произвола.
Мы не знаем, какое дело окажется перед нами. Но можем учиться такой верности: не ставить себя в центр и не терять человека из виду.
